По мере того, как отряд ящеров спускался в низину, становилось все темнее, только крохотные огоньки светили ярко и пронзительно. Между тем по кронам деревьев над головами пролов быстро и бесшумно, в типичной ниндзявской манере передвигалось несколько эрби. Все уже было решено, и открытым оставался один-единственный вопрос: как выковыривать мясо из-под слоев чешуи и металла? Но страшные монстры предпочитали думать о сегодняшнем дне, не забегая далеко вперед. Выждав наконец подходящего, как ей казалось, момента, одна из тварей сложила лапки, растопырила крылья и упала на голову возглавляющему шеренгу, "когтями" скребя по металлу и застилая крыльями глаза. В тот же миг с веток, как перезрелые груши, посыпались и другие монстры.

Как только Грааск вскинул руку во встречном движении, раздался визг и противный хруст. Впереди командир отряда принял на копье еще одну тварь, которая тоже огласила окресности предсмертным визгом. Из-за сброшенной на землю туши эрби вынырнула еще одна и, шустро перебирая лапами, подскочила к Грааску и сделала попытку откусить ящеру ногу. Покрытая пластом поножей голень с готовностью обломала нападающую в буквальном смысле этого слова. Противно голося, эрби отскочила в сторону, выплевывая осколки зубов, и зазевавшуюся тварь тут же пригвоздил кинжалом к земле прол, который только что сбросил с себя еще одну эрби. Вокруг кипел бой: ящеры, не растерявшись, слаженно добивали вертящихся и пытающих их укусить паукообразных. На этой ноте можно было бы и закругляться, но громкий призыв к оружию, предсмертные визги и рык вовсе не остались незамеченными для других обитателей низины. Постепенно пространство вокруг заполнялось шорохами и неразборчивыми голосами.

Неразборчивый тихий шепот становился все громче, все навязчивее. Качались под поднявшимся ветром ветки деревьев и кустов, шурша и роняя на дорогу мертвые почерневшие листья. Все слышали голоса, но никто не мог разобрать ни слова. Земля под ногами постепенно становилась мягкой и рыхлой. Ноги проваливались по щиколотку в чернозем. Внезапно из под земли показалась черная рука с тонкими женскими пальцами и мягко, но настойчиво схватила за лодыжку шедшего последним ящера. Одновременно из рыхлой осыпающейся земли показался наконечник короткого костяного копья. Вслед за ним вынырнула и голова. Правую половину лица скрывала костяная маска. Аналогичное происходило и с некоторыми другими пролами. Микозы, извиваясь верхней половиной туловища, торопливо вытаскивали из крайне неохотно расступающейся земли неповоротливые паучьи брюха. Шестеро монстров уже несколько дней лежали под дорогой в засаде, надеясь, что над их головами кто-нибудь пройдет.

Ощутив, как от жара начинает трескаться кожа, микоза, почти вылезшая из земли, с воем отскочила в сторону, пытаясь сбить огонь ладонями. Позади Граасска в свежепрокопанную яму свалился один из пролов, соскользнув на дно воронки вместе с землей. На него яростно наседала другая животина, но тот пока успевал отмахиваться топором, одновременно пытаясь подняться. Чуть в стороне еще двое ящеров, с трудом уворачиваясь от быстрых копий, почувствовали слабость и головокружение. Ноги стали ватными. Очевидно, кто-то из нападавших наслал на пролов заклятье болезни.

Раздался противный хруст, и обезглавленная микоза свалилась на землю, забившись в агонии. По левому флангу не повезло одному из пролов: из-за ослабляющего заклинания он был ранен копьем в шею. По счастью, не сильно - это была всего лишь глубокая царапина, сочащаяся кровью, но ее не помешало бы промыть, ибо стерильностью копья микоз не отличались. Резкий крик раздался еще раз - один из пролов могучим взмахом почти разрубил тварь пополам, но топор застрял глубоко в теле микозы. Уцелевшие твари поспешно отступали, подволакивая перебитые паучьи лапы, и даже та, почти разрубленная пополам, потрюхала вслед за остальными, волоча застрявший в теле топор.

Микоза, коротко взвизгнув, припала на передние лапы, пораженная в спину кинжалом с широким лезвием. Но она умерла не сразу, а продолжала, повизгивая, на подгибающихся лапах ползти вперед, выронив копье. По спине ее из раны стекала ядовито-желтая густая жидкость. Тем временем ее товарка, разрубленная топором, упала на землю и окончательно издохла. Вскоре стихли последние шорохи, и наступила давящая на уши тишина.